Самолюбие Виктора Ивановича было ущемлено. Бормоча под нос: "Я вам покажу "тихого"", он распахнул дверь, посторонился в проходе, чтобы пропустить вышибалу, волочащего за шкирку пьяного и орущего что-то непотребное посетителя, и решительно уселся за стойкой. Заказав джин, он осмотрелся.

Сидящий справа от него пьяненький дядя тщетно пытался попасть соломинкой в бокал с коктейлем. В углу целовалась парочка, на которую никто не обращал внимания. Слева сидел крепко подвыпивший всклокоченный молодой человек, и уныло водил огрызком карандаша по мокрой салфетке. Оторвавшись от этого увлекательного занятия, он грустно посмотрел на Виктора и громко икнул.

-- Знаешь, что я такой?-- вдруг спросил он ошарашенного Виктора.-- Я негодяй. И скотина. Я продался ему за проклятые доллары, ик. И теперь они все уснут. Все до единого. Я, и только я буду в этом виноват, ик.

-- Кто уснет?-- спросил Виктор.

-- Как кто? Русские. И будут спать, пока их не сожрут волки и медведи.

-- Какие волки?

-- Как это какие? Ты что, не знаешь, что у них по улицам бегают волки и жрут прохожих, а по ночам никто не выходит из дома?

-- Н-нет. Впервые слышу.-- И потрясенный Виктор сделал большой глоток из своего стакана.

-- Значит, дурак. И я дурак. З-зачем только я их из-зобрел, эти с-лучи? Скоро запустят в космос большой генератор, и всем русским конец. А я буду его проектировать... и з-запускать, ик. А м-маленький генератор уже работает... Т-только ты помалкивай, а т-то тут кругом русские ш-шпионы, ик!

Молодой человек умолк, глубоко и горько вздохнул, и опрокинул в рот содержимое своего стакана. Пустой стакан он аккуратно поставил в ряд с шестью другими, и захихикал.