Прошло несколько дней, похожих один на другой. По утрам в комнату Виктора привозили завтрак, потом Джо отводил его в тот же кабинет, где те же двое задавали ему те же вопросы. Виктор верил, что майор Чекалин не бросит его в беде, и старался выиграть время. Он то наотрез отказывался от гнусных предложений, то делал вид, будто колеблется и начинал торговаться из-за условий, на которых он продастся американской разведке. Но время шло, и его похитители стали терять терпение, а Степанов -- надежду.

Однажды утром Виктор проснулся позже обычного. Посмотрев на часы, он с удивлением обнаружил, что проспал лишний час, но его почему-то никто не разбудил. Он сел на постели, пытаясь сообразить, действительно ли слышал недавно какой-то непонятный шум, или ему показалось.

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вошел мужчина, толкая перед собой столик с завтраком. К удивлению Виктора, это был не привычный уже громила с квадратной челюстью, а сам Джо.

-- Вставайте, Виктор Иванович, а то все на свете проспите,-сказал Джо почему-то по-русски, и сделал перед лицом какое-то неуловимое движение. Виктор посмотрел на него... и челюсть его отвисла. Перед ним, сжимая тонкую резиновую маску, стоял майор Чекалин и вытирал платком разгоряченное лицо.

Через десять минут он уже сидел рядом с майором в бешено мчащемся по нью-йоркским улицам черном автомобиле, и слушал удивительный рассказ о своем освобождении.

-- Это было просто, как все гениальное,-- говорил Епифан Матвеевич, небрежно крутя руль одной рукой, а другой закуривая "Казбек".-- Когда ты пошел на встречу с Джимми, я все время был рядом и видел, как тебя похитили.