Свента не терпела подобное у себя, что при ее внешних данных было вполне оправдано — лишние драгоценности только отвлекали бы внимание от самой хозяйки. Поэтому на ней был неброский изящный платиновый гарнитур с изумрудами под цвет глаз: ажурные сережки, брошка, кулон на витой цепочке тонкой работы и браслет — все в одном стиле.

Барон, скорее всего, привык оценивать общественное положение и степень благородства человека по весу золота и драгоценностей, на нем размещенных. И он очень — очень ошибался.

Молниеносный удар Свенты швырнул его через весь холл и впечатал в стену, но мозги, к сожалению, на место не вернул. Почувствовав, что тот сейчас ляпнет какую-нибудь гадость, после которой девушка его убьет или, в лучшем случае, покалечит, я быстро встал между драчунами и во всю силу легких крикнул.

— Стоп!! Барон! Прежде чем вы скажете хоть одно слово, я должен представить вам свою спутницу. Свентаниана деи Маринаро. Младшая дочь герцога Ферлиано.

Барон явно испытал на себе еще один мощный удар, но уже моральный. Он резко побледнел и как то сдулся.

— Я приношу вам свои глубочайшие извинения, леди, и покорнейше прошу принять их, — он учтиво склонил голову.

К его чести следует сказать, что ни страха, ни раболепия или холопской угодливости он не проявил. Он признал свою вину, но только в том, что оскорбил особу благородных кровей. Будь на месте Свенты простолюдинка он бы явно и под страхом смерти не стал бы извиняться. Ох уж эти гордецы, для которых длина родословной важнее личных качеств.

— Я принимаю ваши извинения, — холодно ответила Свента, слегка склонив голову, — А теперь соблаговолите объяснить, что конкретно вас не устраивает?

— Меня собираются поселить вместе с простолюдином. Это противоречит моему пониманию дворянской чести.