О! Это была Лестница. По ней не бежать, а важно и солидно шествовать надо, лаская стопой ступеньки, покрытые странными каббалистическими знаками, пентаграммами и чертежами, разными на каждой из них. А мы с топотом и свистом… Непочтительно как-то.

Как вы, наверное, догадались мое «счастье» продолжалось, ибо сели мы, естественно, рядышком, как влюбленные голубки… в первом ряду. Свента всегда садилась в первом ряду. К учебе она относилась очень серьезно. И училась очень хорошо. По ее мнению, фигней страдать надо после уроков, а на занятиях учиться. Соответственно, в первом ряду лучше видно и слышно.

— Говорят, — шепотом поведала мне Свента, — что каждая аудитория для общих лекций имеет ровно столько мест, сколько студентов на курсе. И таких аудиторий — семь. Представляешь какой конкурс, если подготовили ПЯТЬ аудиторий для вступительных испытаний?

— Ты чего? Боишься провалиться? С твоими-то похвальными листами?

— Тише! Испытатель пришел.

На кафедру вскарабкался низенький худощавый старичок в потертой мантии и академической шапочке, поникшей всеми своими углами. Облезлая кисточка на ней, видимо, была призвана вести учет остатков волос на голове хозяина. И затруднений такая работа, похоже, у кисточки не вызывала. Зато длинная козлиная бороденка, сразу видно, являлась предметом гордости и заботы. Она была явно гораздо пышнее шевелюры, тщательно расчесана и чем-то умащена.

Откашлявшись рокочущим басом, испытатель отработанным движением провел по всей длине бороды сначала левой рукой, потом — правой, и тихо заговорил. В аудитории мгновенно наступила внимающая тишина.

— Мое имя на данном этапе не имеет для вас значения, поэтому обращайтесь — господин испытатель. Моя функция в процессе испытания чисто консультативная. Само испытание будет проводить артефакт нашей академии. Время испытания максимум четыре часа, минимум — примерно час. Делать вам ничего не надо. Только следуйте моим инструкциям. После испытания оставайтесь на месте. К вам подойдут мои ассистенты или я сам. Вопросы?