Кип заколебался.

- Если я скажу тебе правду, - ответил он, - ты даже не сочтешь меня сумасшедшим. Ты решишь, что я тебя разыгрывал, да только получилось не смешно. Извини, Майк.

Он ушел из лаборатории, чувствуя себя так, словно роста в нем осталось не больше трех футов.

Тестирование обмена веществ дало нормальные результаты; коленный рефлекс оказался в норме, то же самое было и в остальных случаях. Кип чувствовал себя подавленным. Он почему-то надеялся на то, что проверка обмена веществ что-нибудь выявит. Ведь если его визитеры ведут паразитический образ жизни, его организм должен сжигать больше энергии, чем ему требуется.

Латам сделал Кипу флюорографию и просветил рентгеном со всех сторон. Это не причинило ни малейших хлопот голубым человечкам.

Латам, как оказалось, полагал, что каждый доктор медицины должен хотя бы отчасти владеть методиками психоанализа и задавать пациенту глубокомысленные наводящие вопросы.

- Кип, что ты будешь делать, если обнаружишь, что серьезно заболел?

- Не знаю. Слушай, Эл, ты знаешь кого-нибудь, кто может сделать энцефалограмму?

- Зачем? Что, по-твоему, она должна показать?

Кип вздохнул.

- Вероятнее всего, ничего.

Он заплатил и ушел, еле вырвавшись из под взгляда Латама, в котором горел огонек энтузиаста-психоаналитика: "Ляг-расслабься-и-расскажи-мне-все". Было уже около полудня. Кип так проголодался, что уже практически не мог сосредоточиться мыслями ни на чем, кроме еды. Поэтому он направился в сторону Олимпика и зашел в первый же ресторан, который попался ему по дороге. К сожалению, ресторан был сплошь декорирован зеркалами абрикосового оттенка, которые больше бы подошли для спальни с кроватью под балдахином.