— Однако некоторые из них выглядят совсем неплохо, — пробормотала Летти.

Ральф сделал шаг назад и обвел взглядом все фотографии.

— Ну и коллекция! Если старик еще чувствует себя в силах зарабатывать на жизнь подобной безвкусицей…

— Дорогой, — осмелилась наконец Летти, — это его ремесло. Он, без сомнения, учитывает желания своих клиентов.

— Как раз наоборот. Приходя сюда, люди должны принимать его правила игры, разве не так?

— Пожалуй, — согласилась Летти, но в ее голосе звучало сомнение.

— Здесь есть простор для деятельности… К тому же это не потребует больших затрат. Черт побери, я бы мог создать куда лучший антураж, чем все это барахло, и люди получили бы свои настоящие портреты.

Летти подняла глаза на супруга.

— Дорогой, а ты не считаешь, что им так хочется выглядеть? Чтобы они в любую минуту могли увидеть себя улыбающимися и счастливыми.

— Нет, — отрезал ее муж, — это всего лишь общепринятая точка зрения, своего рода лицемерие. Здесь представлены не истинные изображения людей. Разве тебе не кажется, что на этих картинках их полностью лишили индивидуальности?

Летти взглянула на безобидные приветливые лица.

— Я, — начала было она, но тут же спохватилась. Экзамены на звание жены начинаются у входа в церковь и не заканчиваются никогда.

— Я думаю, ты прав, дорогой, — сказала она.

В самой фирме «Фотопортреты Ральфа Плэттина» популярность студии было принято считать следствием необыкновенной одаренности ее основателя и хозяина. В то же время повсюду за ее пределами успех студии приписывали случайной удаче одной фотографии.