– Она обзывается, – пожаловалась Аллочка.

– А я говорю правду! – тоже рассердилась Маня. – Весну устроила Шлёпа!

– Какая Шлёпа? – всплеснула руками учительница, но, когда разобралась во всём, подумала и решила: – Ребята, мы попросим бабушку Маню пустить нас всех к себе на вечерний огонёк. Я сама ещё ни разу не слыхала сверчка.

Гости бабушки Мани сидели у стены на старых, чистых, на домотканых половиках. Шушукались. Но девочка Маня сказала:

– Ребята, уже луна засветилась, помолчите, потерпите.

Поленья потрескивали, летали в печи золотые искры. Во сне, за печкой, курице приснились цыплята, иона им сказала:

«Ток-ток-ток! Сюда-сюда!»

Кошка Мурка ушла гулять по крышам, но мышь Безымянка не вышла из норы, зато – шлёп-шлёп – пошла искать лунную лужицу жаба Шлёпа.

– Шлёпа! Шлёпа! – зашушукались ребята, но в этот миг дунул в свою дудочку сверчок.

Жаба замерла и тоже вдруг сказала своё «трррру».

Сверчок развеселился, распелся, искры в печи защёлкали.

«Трррууи!» – запела жаба.

Она всё перепутала, живя в доме. Она думала – уже весна.

– Какая же она счастливая, Маня-Маняша! – сказала Аллочка Фыркина, когда ребята шли по хрустящему лунному снегу домой.

А Серёжка стал считать:

– И сверчок у неё, и Шлёпа, и курица, и кошка, и мышка. Столько богатства – одной.