Я знал это слово, но не знал, что оно значит.

Это что - беспокойство, нервозность, ощущение опасности? Я думал, не блокируя больше свои мысли, и услышал его "да".

- Но кому это может нравиться?

- О, это очень приятно. У меня захватывает дух, я чувствую в себе биение жизни. Это - как сильнодействующее лекарство, не хуже струна. Я ведь уже был там, за облаками. О, мне было очень страшно. Но как хорошо! Хорошо и плохо одновременно. За один-единственный час я прожил тысячи лет. Я хотел еще раз ощутить это, но подумал, что если я буду не один, то будет еще лучше.

- Теперь-то я точно убью тебя, - пригрозил я ему по-французски. Ты... ты... - я не мог подыскать слово. - Ты - воплощение зла.

- Нет, пусть говорит, - попросила Вирджиния.

- Это то, чего Содействие не позволяло нам испытывать раньше, продолжил Макт. - Мы всегда рождались без сознания и умирали во сне. Даже животные, даже гомункулы имеют право на полнокровную жизнь. Только у машин нет страха, как и у нас. Но теперь мы свободны. - Он почувствовал, что я не перестаю сердиться и сменил тему: - Я не лгал вам. Это и есть дорога на Абба-динго. Я был там. Он предсказывает.

- Предсказывает! - закричала Вирджиния. - Ты слышишь? Он говорит, что предсказывает! Он говорит правду! Поль, пойдем же, пойдем!

Я помог ему подняться. Он был смущен, как человек, который сделал что-то такое постыдное. Мы ступили на неразрушенную поверхность бульвара. Ногам было приятно. В своем подсознании я слышал призывы невидимой птички или животного: "Добрый человек, добрый человек, убей его, возьми воду, воду...".

Но я не обращал внимания. Мы шли вперед: я и Макт - по бокам, а между нами - Вирджиния. Я не обращал внимания на телепатическую мольбу.

Лучше бы я обратил.

Мы шли очень долго. Такое путешествие было для нас внове. Нас радовало и пьянило ощущение свободы: свежий воздух и знание, что тебя никто не охраняет, что нужно полагаться только на себя. Мы встречали множество птиц, и все они были взволнованы и изумлены, насколько я мог читать их мысли и ощущения. Это были настоящие птицы, каких я еще никогда раньше не видел. Вирджиния спрашивала меня, как они называются, и я беззастенчиво обманывал ее, называя все приходившие мне в голову слова, обозначавшие по-французски, как меня научили, птиц.