Макт неустанно барабанил по столбам. Наверное, он считал, что это как-то предотвратит нашу драку.

Внезапно произошло нечто неожиданное. В первое мгновение я увидел, как он ударяет по очередному столбу, а в следующее уже растерянно наблюдал, как он на огромной скорости удаляется от нас за горизонт. Он что-то кричал нам, но слов мы разобрать не могли. Еще мгновенье - и он исчез за облаками.

Вирджиния глянула на меня:

- Хочешь теперь вернуться? Макта нет. Мы потом скажем, что я устала.

- Ты серьезно?

- Конечно, дорогой.

Я засмеялся, немного рассерженный. Она ведь настаивала на том, чтобы мы пришли сюда, а теперь хочет вернуться, якобы чтобы доставить мне удовольствие.

- Нет, - сказал я. - Уже недолго осталось. Пойдем.

- Но Поль...

- Она стояла совсем рядом. Ее карие глаза глядели обеспокоенно, она как будто пыталась проникнуть в самые глубины моего сознания. "Ты хочешь, чтобы мы вот так общались?" - подумал я.

- Нет, - ответила она по-французски. - Просто мне очень многое хочется сказать. Я хочу идти к Абба-динго. Мне нужно идти. Мне это нужно больше всего. Но в то же время, я не хочу идти. Что-то там не так. Лучше уж мы с тобой чего-то не будем знать, чем совсем потеряем друг друга. Всякое может случиться.

- Ты имеешь в виду этот "страх", о котором говорил Макт?

- Нет, Поль, не то. Мне все это просто не нравится. Может, с компьютером что-то не так...

- Послушай! - прервал я ее.

Из-за облаков до нас донесся крик, похожий на вой животного, но слова можно было разобрать. Наверное, это был Макт. Я услышал: "Будьте осторожны!" Я искал его телепатически, но не смог найти. У меня началось головокружение.

- Пойдем вперед, дорогая, - предложил я.

- Да, Поль. - В ее голосе были одновременно счастье, смирение и отчаянье.

Прежде чем мы двинулись дальше, я внимательно посмотрел на нее: она была моей.

Солнце только что закатилось за горизонт. В насыщенном желтом цвете неба ее каштановые волосы отливали золотом, а карие глаза в радужных оболочках стали черными. В выражении лица девушки, отдавшейся своей судьбе, было больше смысла, чем во всей Вселенной.