Когда он подошел совсем близко, я поймал его мысль: "Это не люди, не гоминиды, и не мы. Что же это такое? Их язык действует мне на нервы". Он раньше никогда не воспринимал французскую речь.

Ситуация прескверная. Все гомункулы умеют говорить, но телепатируют только немногие - в основном те, кто занят на особых работах, там, где сигналы нужно передавать телепатически.

Вирджиния прижалась ко мне.

Я начал думать на общечеловеческом языке: "Мы настоящие люди. Пропусти нас".

В ответ раздалось рычание. Не знаю, где он пил и что, но моего сигнала он не принял. Я почувствовал, как на него накатывается паника, беспомощность, страх. А потом он пошел на нас, как будто хотел раздавить.

Я сфокусировался на мысли, приказывающей ему остановиться. Это не сработало.

Охваченный ужасом, я вдруг понял, что думаю на французском. Вирджиния закричала. Он уже был совсем рядом, но в последний момент свернул в сторону и, словно слепой, прошел мимо, наполняя все вокруг своим ужасным ревом.

Все еще прижимая к себе Вирджинию, я обернулся, чтобы понять, почему этот бык-гомункул оставил нас в покое. То, что я увидел, поразило меня: наши фигуры отбрасывали тени, причем моя была черно-красной, а Вирджинии золотой, обе очень четкие - точная копия нас самих. На них он и пошел.

Я в смятении огляделся. Ведь нам говорили, что теперь нас никто не будет защищать и оберегать. У стены стояла девушка. Я чуть не принял ее за статую. Она заговорила:

- Ближе не подходите. Я кошка. Обмануть его было легко. Но лучше возвращайтесь наверх.

- Спасибо, - сказал я. - Как вас зовут?

- Какое это имеет значение? Я не человек.

Задетый ее словами, я настаивал:

- Я только хотел поблагодарить вас.

Она была очень красивой и яркой, как пламя. Кожа ее была гладкая, цвета сливок, а волосы красивей, чем у самой прекрасной женщины, рыже-золотые, как у персидской кошки.

- Меня зовут К'Мелла, - сказала она. - Я работаю в Космопорту.