– Да, оставишь! А где ж я голубей буду держать?

– А кто тебе позволит держать голубей?

Совсем тихо я пробормотал:

– А там разве нельзя?

– А ты думал? – сказал отец. – Пойми ты, чудак, там люди учатся – тишина должна быть, а ты голубей станешь гонять по крышам…

– Не стану, тато, честное слово, не стану. Я тихо…

– Знаю, как тихо: сам голубей когда-то водил. Голубь воздух любит, простор. Это не курица. Курицу можно в чулане держать, да и та заскучает…

В эту минуту во дворе скрипнула калитка, и кто-то осторожно крикнул:

– Василь!

Я сразу узнал голос Петьки Маремухи и схватил кепку. Выглянув в окно, отец сказал:

– Приятель твой пришел. Вот отдай ему голубей на попечение – и весь сказ.

Когда я рассказал Петьке Маремухе, что мы переезжаем, он отмахнулся. Он, слушая мой рассказ, недоверчиво заглядывал мне в глаза, думая, что я его обманываю.

Лишь когда мы подходили к главной улице города, Почтовке, Петька наконец поверил моим словам и – было видно по всему – огорчился, что я покидаю Заречье.

– Петро, давай меняться на твой зауэр, – предложил я.

– Выдумал! – сразу встрепенулся Маремуха. – Пистолет я ни на что менять не буду. Он мне нужен самому.

– «Нужен, нужен»! – передразнил я Маремуху. – Все равно его у тебя отымут.

– Кто отымет? – переполошился Маремуха.

– Известно кто: милиция.

– Кому он нужен? Он же ржавый.

– Ну и что ж такого? Все равно оружие.

– Какое там оружие! Ты же знаешь, что на Подзамче у каждого хлопца есть по десяти таких пистолетов. Обрезы прячут, и то ничего.

Петька говорил правду. После гражданской войны, после гетмана, петлюровцев и сичевиков в нашем городе оставалось много всякого оружия, и хлопцы продолжали хранить его в разных потайных местах.

Но все равно я решил припугнуть Маремуху и уверенно сказал: