- То есть?

- Мне вспоминается, что года полтора назад очень похожий случай был именно в Нанси... Несколько в иной обстановке, но с тем же результатом. Пропажа бумаг и даже порча кое-каких приборов и установок.

- Ну, и?

- Ну, и в "Temps" высказывалась довольно недвусмысленная догадка, что ниточки дергали... гм, гм... из Берлина.

Флиднер усмехнулся.

- Хотя бы и так. Война есть война. И, естественно, радуешься поражениям врага и досадуешь на свои неудачи.

- А я думал, что мы теперь наслаждаемся миром, которым мудрые пастыри народов навсегда осчастливили своих пасомых.

- Бросьте эту сказку. Ей не верят теперь и грудные ребята.

- Отлично. Значит, так сказать, перманентная война. И когда же вы предвидите ее конец?

- Только тогда, когда эти молодчики за Рейном будут поставлены на колени.

- А как же с молодчиками за Ла-Маншем?

- Придет и их очередь. Рано или поздно. История справедлива.

- Утверждение рискованное... Но допустим, что так. Сказка начинается сначала? Фридрих Великий - вы наверху; Наполеон - вас подмяли; Седан - вы наверху; 18-й год - вас подмяли. В недалеком будущем, допустим, вы наверху, потом молодчики из-за Рейна опять выкарабкиваются. Знаете, вроде цапли, которая стоит на болоте и качается от головы к хвосту: нос вытащит, хвост увязнет; хвост вытащит, нос увязнет, и так дальше до бесконечности.

- Ну, нет, черт возьми; на этот раз будет конец. Мы их раздавим окончательно.

- Не правда ли? Так что Версаль покажется детской игрушкой? Вот это я называю трезвым взглядом на вещи. А не казалось ли вам иногда, дорогой, что все это достаточно уныло и беспросветно, и не стоит тех бед и той крови, в которой захлебывается человечество?

- Это - борьба за то, что для нас самое близкое и дорогое: борьба за родину и ее торжество. Неужели в вас нет совсем этого чувства и стремления?

- У меня? Нет, многоуважаемый.