И вот сидят Коба и Черчилль у Кобы в кабинете, молчат, курят. Черчилль-то не зря лисой хитрой прозывался. Вызнал он перед встречей, что Коба умен очень. Дружок его ему рассказал, Клемансо. Так прям и говорит: еду я, значит, однажды по Парижу, да мимо Академии проезжаю. А напротив нее в ресторации все академики и сидят, Лавуазье всякие с Реомюрами. И пока перемены блюд дожидаются, всё о науке разговаривают. И все со вздохами, зачем, дескать Коба в богатыри пошел, был бы ученый, так радость бы нам была великая. А теперь самим всё додумывать приходится.

Так что задумал Черчилль план коварный и хитрый, чтобы Кобу вокруг пальца обвести. Сидит тихонько, сигарку смолит. А сигарка у него не простая. Особо доверенные люди табачный лист ему из Шамбалы привозят. Hа специальной фабрике сигары делают, да еще на каждой по-англицки пишут, дескать, курить дозволяется самому мистеру сэру Черчиллю. А то однажды случай был. Утащил Дизраэли такую сигарку, скурил ее и ну давай речь толкать. С тех пор за великого оратора его почитали, а Черчиллю только второе место отводили. Обидно.

Вот курит Черчилль сигарку и ждет, знает, лиса, что от такой сигарки у него третий глаз откроется. И тогда переболтает он на раз Кобу. А Коба не волнуется, сидит, трубочкой пыхтит, вид делает, что всё в порядке. А в трубочке той самосад с гор родных. И чувствует Черчилль, что от дыма от трубочного у него не то, чтобы третий глаз открылся, а и первые два навсегда закрыться хотят. Вскочил он тогда, засуетился, форточку открыть хочет. А сам маленький, толстенький, никак до форточки допрыгнуть не может. Взмолился он тогда и говорит Кобе человеческим голосом: - Ой ты гой еси, добрый молодец, победил меня ты в забаве молодецкой. Признаю страну я вашу и всем признать посоветую. Великий ты богатырь, Коба. Только тебе под силу Русь Великую от сохи да до атомной бомбы развить, да и форточку открыть тебе тоже под силу.