– Не ворчи. Человек в ботфортах и колете не должен ворчать. Мушкетеры не ворчали.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно спросил я. – Ты с ними встречаешься?

Галя потупила глаза:

– Я не хотела тебе говорить…

– Д'Артаньян? – застонал я.

– Атос, – прошептала Галя, но тут же не выдержала и прыснула.

Я присоединился к ней.

– Так ворчу я или не ворчу? – спросил я.

– Увы…

– Но я же надел куртку, которую терпеть не могу. Священная жертва, принесенная на алтарь семейного счастья. Пошли, пошли, а то надо еще такси найти.

– Ка-кое такси? – грозно спросила Галя. – Разве мы не поедем на машине?

– Люшенька, – жалобно сказал я, – мне надоело наливать себе в гостях пузырьковую водку. Люди пьют горячительные напитки, начинают говорить громко и красиво, а я сижу с боржомом в рюмке и стараюсь смеяться громче всех над шутками, которые могут рассмешить только выпившего.

– Я поведу машину обратно, – сказала твердо Галя. – В отличие от некоторых я не страдаю от отсутствия алкоголя. Зато, выйдя на улицу, мы не будем бросаться с поднятой рукой к каждой проезжающей машине. Мы спокойно сойдем вниз, сядем в свой верный старый «Москвич», заведем верный старый двигатель…

– … и въедем в старый добрый столб.

– Ты всегда старался развивать во мне комплекс автомобильной неполноценности. Но все, хватит! Я восстаю против автодомостроя. Отныне ты будешь просить ключ у меня. Твоя школа в двух остановках, а я езжу в институт с двумя пересадками.

– Браво, мадам! – вскричал я. – В гневе вы прекрасны. Я только боюсь, что мне придется искать себе другую жену. У вас есть какие-нибудь рекомендации на этот счет?

– Почему? – нахмурилась Галя.

Как истая женщина она не любит, когда я даже в шутку говорю о разводе.

– Потому что ты и автомобиль противопоказаны друг другу.

– Глупости! Вон Ира, она такая теха, и то прекрасно научилась ездить. Что я, хуже ее?