Я положил гантели на пол, выпрямился и посмотрел на Галино лицо с плотно сжатыми губами. По утрам она всегда сурова. Вообще она милая женщина, и я нисколько не жалею, что женился на ней. Но откуда у нее эта неприступность по утрам, эта холодность? А может быть, просто она просыпается раньше своих эмоций? Руки и ноги двигаются, стелют кровать, делают упражнения по системе йогов, открывают кран душа, ставят на плиту чайник, а эмоции спят, тихо, сладко спят.

Что ж, вполне убедительная теория, потому что часа через два, если мы не расстаемся, уходя на работу, Галя начинает нежнеть на глазах. Из лица постепенно вытаивает суровая неприступность, черты смягчаются, слова перестают носить чисто информационный характер. И я из Юрия и Юры превращаюсь в Юрчу, Юрчонка и прочее.

– Что смешного? – снова спросила Галя тоном служащего испанской инквизиции.

– Не знаю, – сказал я. – Может быть, я улыбаюсь потому, что видел какой-то необыкновенный сон… Понимаешь…

Жена крайне неодобрительно посмотрела на меня.

– Яичницу будешь? – спросила она неприязненно и, не ожидая ответа, пошла на кухню.

Господи, подумал я, если мы разведемся когда-нибудь, это будет, наверное, именно из-за того, что по утрам она не умеет улыбаться, а я в это время, наоборот, особенно любвеобилен.

«Ну хорошо, Юрий Михайлович, – скажет судья и внимательно посмотрит на меня из-под очков в тонкой металлической оправе, – а какова все-таки причина, по которой вы хотите развестись с супругой? Разрушить молодую семью…» – «Понимаете, товарищ судья, – скажу я, волнуясь и нервно подергивая пальцы до хруста в суставах, – все дело в том, что моя жена никогда не улыбается по утрам». Немолодой судья с усталыми умными глазами вздохнет глубоко, печально и понимающе и скажет: «Да… Это тяжелый случай… А вы пробовали рассмешить ее?» – «Еще бы, товарищ судья! Я буквально засыпал ее анекдотами, гримасничал, паясничал…» – «И что же?» – «Все бессмысленно, товарищ судья. По утрам она не улыбается». – «Да, боюсь, что юстиция в данном случае бессильна», – скажет судья и смахнет украдкой скупую судейскую слезу.