– Мисс Котикова, please.

Аня Котикова необычайно спокойна, выдержанна и недоступна мирской суете. Она поднялась медленно и торжественно, подумала и сказала:

– It was a little grey car.

– Прекрасно, – сказал я. – Как видите, оба определения: и то, что машина была серая, и то, что она маленькая, еще не гарантируют ее уникальности, неповторимости. А как по-вашему, может быть у машины такое определение, которое сразу выделит ее из класса всех похожих машин и даст нам право соответственно употребить определенный артикль?

– Номер, – сказал басом Сергей Антошин, пробудившись на мгновение от летаргического сна, в котором пребывал с первого класса.

– Браво! – сказал я. – Прощаю тебе за остроту ума и то, что ты не поднял руку и ответил по-русски. Может быть, кто-нибудь знает, как будет по-английски «номер», номер машины?

«Ну, Алла Владимирова, – подумал я, – окажись на высоте. Сегодня все должно быть необычно».

И Алла Владимирова подняла руку:

– Licence plate.

«Спасибо, Алла», – растроганно подумал я.

На перемене я все-таки подошел к преподавательнице химии.

– Мария Константиновна, – сказал я, – я хотел…

– Что, Юрочка? – спросила Мария Константиновна, извлекая из кармана одну из своих записных книжечек.

– Я видел сон, – сказал я, – представляете себе…

– Да, Юрочка. Но вы знаете, у вас не уплачены профвзносы за два последних месяца.

– Да, – виновато понурил я голову, – и это меня страшно угнетает.

– Но в чем же дело? – вскричала Мария Константиновна и в своем профсоюзном волнении стала на мгновение почти красивой. – Заплатите. Сейчас я достану ведомость.

– Э, Мария Константиновна, если бы все было так просто…

– Но в чем же дело? У вас, вероятно, нет денег?

– Вероятно? Не вероятно, а безусловно! – простонал я, и Мария Константиновна погрозила мне пальцем.

Это становилось навязчивой идеей.