Но он снова промолчал, и Барбара сказала:

- Я сложила об этом песню. Послушай, вот она:

Чу - Он! Пришел и ослепил,

Осколком дня ворвавшись в сумрак леса,

Виденье, тайна, чудо, тень,

Как сон - полуденный, чудесный...

Истаял он. И лишь часы спустя,

Мной овладели радость, боль, отчаянье,

Явился - промелькнул - пропал,

Как мягкий шелк, как молнии сверканье.

Явился - промелькнул - пропал,

Со мной не захотел остаться,

Но в дальний путь меня позвал,

Искать, надеяться, скитаться.

Он вереницей долгих дней,

Ведет меня к мечте моей,

На топи, в поле, под холмом,

Вновь повстречаться с волшебством...

Дыхание раненого сделалось более мерным, и Барбара тихо закончила:

- Я правда его видела...

- Я ослеп! - проговорил он. - Ослеп, совсем ослеп!..

- О, мой дорогой...!

Раненый пошевелил рукой и ощупью отыскал ее ладонь. Потом - очень медленно - поднял вторую руку. Двумя руками он ощупывал, поворачивал, сжимал тонкие пальцы Барбары. Внезапно он снова с угрозой зарычал и попытался приподняться.

- Почему?! - выкрикнул он. - Почему, почему, почему?! Зачем ты это сделала? За что ты ослепила меня?!

Каким-то чудом ему удалось сесть, и он, скорчив свирепую гримасу, схватил Барбару за горло своей большой и сильной рукой.

- Зачем все это, если...

Окончание фразы слилось в неразборчивый, звериный рык. Вино и колдовство, ярость и мука вскипели в его крови.

Один раз Барбара негромко вскрикнула.

Один раз всхлипнула.

- Вот теперь, - проговорил Дел, отталкивая ее, - тебе никогда не поймать единорога. Пошла прочь от меня!

И он ударил ее по лицу.

- Ты не в себе! Ты болен!.. - жалобно воскликнула Барбара.

- Прочь! - с угрозой повторил он.

Барбара в испуге вскочила. Он подхватил ее плащ и швырнул в темноту, и Барбара, которая с беззвучным плачем бросилась прочь, запуталась в нем и едва не упала.