Иначе - хаос и неразбериха в обществе.
А так - порядок.
Конечно, кто не хочет пользоваться голомакиятором, тот и не пользуется. Например, лично он никогда не прибегал к псевдолицам - не видел смысла в том, чтобы казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Тем более с его-то фамилией. Лишний повод для насмешек.
А вот дочери это наверняка понадобится.
Время от времени он напрягал слух, словно пытаясь услышать то, что творится за Дверью, хотя отлично знал, что ее створки - звуконепроницаемые.
Он хотел, чтобы выход дочери не застал его врасплох.
Чтобы можно было скрыть от нее разочарование и обиду, если она все же решит последовать его совету и выберет другую, более приличную, по ее мнению, фамилию.
Или горечь и жалость, если она вообще выйдет без бэджа...
Интересно, что же она выберет? Может быть, фамилию своей матери? Ну и пусть, уговаривал он себя, ведь у той фамилия была вполне благозвучная. Нельзя же связывать грехи и пороки человека с его фамилией!..
И тем не менее, именно этот выбор Аськи оказался бы для него больнее всех прочих.
Впрочем, сейчас ничего уже нельзя было изменить, и оставалось только ждать. А еще - лелеять в душе слабую, худосочную надежду...
Казалось, что за время отсутствия дочери прошло уже много лет, и еще немного - и он превратится в немощного, седого старца, и когда Аська перешагнет порог Комиссии, у него не останется сил, чтобы встать ей навстречу.
Наконец, створки беззвучно и медленно разошлись, как бы нехотя выпуская в коридор худенькую девчоночью фигурку.
Не веря своим глазам, он поднялся навстречу дочери.
На узкой груди ее светились две огненно-яркие строчки голограммы:
К О З Я В К И Н А
Анна Владимировна
Лицо у Аськи было запрокинуто с отчаянным вызовом, и в нем не было ни кровинки.