— Нет, конечно, нет! Но все же удар будет не такой сильный.

— Черт! — Таккер вскочил со стула, сжимая кулаки. — Почему вы раньше ничего мне не сказали? Ведь было время!

— Мистер Кобблпот, сохраняйте спокойствие! Вы не представляете себе всей ситуации!

— Так объясните мне ситуацию, доктор! Можете говорить всю правду.

— У вашей жены, мистер Кобблпот, беременность протекла совершенно нормально. Но потом спонтанно начали возникать лавиноподобные генные мутации. Понимаете, плод развивался нормально и лишь в конце начал видоизменяться.

— Господи! — Таккер тяжело вздохнул. — На что же это будет похоже?

— Пока неясно. Но то, что изменение будет весьма существенным, уже ясно. Скорее всего, ребенок умрет сразу же…

— Бедная Эстер! А мне остается только ждать…

Доктор взял со стола брошенную папку и протянул ее Таккеру:

— Ознакомьтесь все же с документами, сэр.

В большом зале царил полумрак. Неровный мягкий свет исходил лишь от ярко пылающего камина и двух тяжелых витых канделябров над ним.

Таккер любил этот старый дом, старые традиции, доставшиеся ему от предков. Он любил этот строгий, чопорный и во многом наивный образ жизни. Эти стены давали ему силы бороться с трудностями, уверенность в себе и в завтрашнем дне.

Таккер стоял у высокого окна, выходящего в сад, и курил. Падал снег. Мягкие пушистые хлопья осыпались на деревья, на землю, словно лебяжий пух, легко и нежно.

Вдруг истошный женский крик взорвал тишину. Он вырвался из спальни, кривляясь и подпрыгивая, понесся по коридорам, наполнил до краев залу, и затих, ударившись о тяжелые бархатные портьеры у внутренних ставен.

Пепел сорвался с конца сигареты и упал на паркет. Неприятно и остро закололо в груди, душный обруч сдавил горло, не давая вздохнуть.

Крик повторился с еще большей силой, но теперь это был крик ужаса. Так кричат от ночного кошмара.