- О братья! - крикнул Кэлхаун. - Споем же первый гимн.

Кэрен Шмидт слегка замешкалась с фисгармонией - жать на педали, к которым были приспособлены воздушные мехи, в условиях невесомости было не слишком удобно. Наконец, ей это удалось, и раздался резкий и громкий вступительный аккорд.

Все запели разом под хриплый аккомпанемент инструмента:

- Веди, священный свет, веди меня вперед, средь мрака пустоты, туда, где счастье ждет...

Когда гимн закончился, Кэлхаун стал молиться. Гримс, несмотря на свое неверие, был под сильным впечатлением от искренности молитвы. Он даже решил, что ему тоже неплохо было бы во что-нибудь верить.

Прозвучал второй гимн, и огни стали медленно гаснуть, пока не остались гореть одни только красные лампы. На столе жутковато проблескивали светящейся краской говорящая труба и тамбурин. Внезапно в кают-компании наступило странное спокойствие; далекий отзвук работающих приборов лишь усиливал впечатление от возникшей тишины. Было очень спокойно - и очень холодно.

- Холод физический или психологический? - спросил себя Гримс и не смог ответить.

Его глаза привыкли к сумраку. Он разглядел Кэлхауна и Мэйхью, неподвижно сидевших за столом, и Кэрен Шмидт, склонившуюся над фисгармонией. Он посмотрел на Соню. Она была такой бледной, что почти светилась в темноте. Он нащупал ее руку и пожал ее. Соня с благодарностью ответила на пожатие.

Мэйхью кашлянул и произнес:

- Похоже, что-то приходит ко мне...

- Да? - прошептал Кэлхаун. - Ну же?

Мэйхью хихикнул.

- Обычное послание, похоже. "Флора Макдональд"...

- Вы слышите ее? Она жила на земле в восемнадцатом веке, это якобинская героиня... - настаивал Кэлхаун.

Мэйхью снова хихикнул:

- Не та, другая Флора Макдональд. Это грузовой корабль, летящий из Новой Каледонии. Вот опять то же самое. Прекрасно слышу сигнал. Похоже, все здесь собравшиеся помогают мне принять его.