- Я и не собираюсь, - мягко возмутился Дыболь.

- К нам вы, кажется, тоже не собирались, а пожалуйста - сидите, да ещё будете у меня жить.

- Я могу... - поднявшись с дивана, начал Саша, но хозяин дома не дал ему договорить.

- Сидеть! - мальчишеским фальцетом выкрикнул профессор. - Я ещё не закончил. Предупреждаю, характер у меня плохой. Так что, терпите, а я буду терпеть вас. Кстати, Александр вы в какого бога верите, в трансцендентного или имманентного? - Увидев на лице гостя смущение, профессор добавил: - Ну, в того, который над вами, или который внутри вас?

- Я не верю ни в какого, - ответил Дыболь. - Я атеист.

- Я так и понял, - с каким-то облегчением проговорил профессор. Лично я, вися над вами и, уж тем более, сидя внутри вас скорее всего помер бы со скуки. Но это я так, не для того, чтобы оскорбить, а для пользы дела. У нас здесь уже был один атеист. Странный такой. Бывало напьется и давай кричать, я, мол, вылез из материнского чрева и уйду туда же. Правда, он выражался несколько иначе, вольнее, я бы сказал. Так вот, вышел-то он действительно оттуда, как и всякий атеист. Чего уж там темнить, не маленькие. А ушел он совершенно в другое место. Соблазнил жену владельца завода железобетонных конструкций - женщины падки на оригиналов - она во время ссоры рассказала об этом мужу, а тот, узнав об этом, законсервировал его в одном из железобетонных стояков. В тот год как раз строили родильный дом. Стало быть, он там, родимый. Несет, так сказать, на своих глупых плечах всю тяжесть этого нужного дела, но уже в прямом, а не в переносном смысле. - Саша тихо хохотнул, и профессор, строго посмотрев на него, продолжил: - Вообще, как показывает жизнь, атеизм чреват всякими нехорошими последствиями. Атеисты и умирают-то от одного и того же: либо от сифилиса, либо от голода, либо от непонимания, куда двигаться дальше. Согласитесь, нельзя же, не имея ни карты, ни компаса, без проводника пускаться в такой дальний путь.