Для меня ее исчезновение было гораздо большей потерей. Мари, конечно, не была следователем - Совет в лице нынешнего босса, имя которого я сохраню в тайне, считает, что женщины не могут быть достаточно объективными,- но это не означает, что она не могла быть любопытной. Кроме того, Джои ее интересовал настолько же, насколько сама Мари интересовала меня. Когда она субмарину Совета с Папеэте, она, по сути дела, не нарушила ни одной буквы закона, но уж точно возмутила его дух. Она никому не сказала, куда направляется, и в последний раз вышла на связь между Питкерном и Оехо, в тысяче миль от места, где сейчас тонул вместе с обломком «Пагноуз»; но все, кто знал Мари не испытывал никаких сомнений относительно того, где ее в первую очередь следовало искать.

Босс оказался достаточно человечен для того, чтобы выбрать меня для разведки. Поначалу я собирался именно так и поступить - взять субмарину и посмотреть, что из этого получится, но разум победил. Исчезновение Берта могло быть случайностью, хотя у нас уже были некоторые подозрения относительно региона вокруг острова Пасхи. То, что Джои пропал в пределах полудюжины миль от того же места, предположительно могло быть и совпадением - морю время от времени удается обставить человека. Однако после пропажи Мари только тупица отправился бы в этот район, если б смог этого избежать.

Поэтому я сейчас и находился в тысяче футов под поверхностью Тихого океана, в нескольких тысячах футов от его дна, замаскированный под обломок кораблекрушения.

Я не знал точно, на какую глубину мне предстоит спуститься, чтобы достичь дна. Моя последняя ориентировка на поверхности была вполне точной, и я прекрасно изучил контур дна к северу от Рапануи, но не был уверен, что опускаюсь строго вертикально. Течения вокруг острова не слишком похожи на гладкие, ровные стрелки,.изображенные на мелкомасштабной карте Тихого океана.

Конечно, можно было воспользоваться эхолокатором, но чтобы не впасть в искушение, я не оставил на борту никаких излучающих устройств, кроме ламп дневного света; но даже их я не собирался включать до тех пор, пока хоть в какой-то мере не уверюсь, что нахожусь в одиночестве. Лучшей политикой для меня было видеть, но не быть видимым самому. А уверен я буду лишь тогда - если вообще смогу быть уверен,- когда опущусь на самое дно и достаточно долгое время проведу за прослушиванием.