Голос умолк. Я вытер с лица обильный пот и оглянулся. Мне казалось, что я увижу позади моего друга Германа Альфи, или исполинскую фигуру Первого, или нежную, растерянную Марту... Но дорога, и прерии, и море - все, насколько хватало глаз, было пустынно. Еще четыре клочка. Что расскажут они мне о грозных событиях на безумно далеком Орбанге?

- ...Это едва ли не последняя моя запись... Дела разворачиваются неожиданно и странно. Роботов необходимо...

Дальше следовало невнятное бормотание, в котором, как я ни силился, не мог разобрать ни слова. Очевидно, во время записи Герман - я был уверен, что это он - сильно волновался, а при большом волнении, как известно, воспроизведение биотоков головного мозга дает размытую картину.

- В энергоцентре за последние двенадцать лет накопилась довольно приличная энергия. Только что зарядил ею микроракету. Сейчас заложу в контейнер свою биокнижку. Положил бы туда и письма родным, но пятнадцать граммов - предельный вес груза, который берет снаряд. Нос ракеты я направлю в сторону Голубой. Пусть летит... Имеется лишь один шанс из миллиона, что она достигнет Земли, но это - единственный шанс. Микроракета лишена схемы наведения, и если непредвиденные поля отклонят ее курс - она затеряется навеки в бездонных пучинах космоса. Контейнер ржавый. Во что бы завернуть биокнижку?.. Ага, вот обрывок розовой пленки, можно в него...

С бьющимся сердцем разглядывал я три оставшихся крохотных обрывка пластика. Вот и все, что осталось у меня. Зной достиг высшей точки, но я уже не обращал на него внимания, хотя охлаждающие приспособления помогали довольно мало.

Но что это? Из рупора вдруг послышалось:

Хоть вожжи и ослабили,

Но все ж таки осла били,