Сержант израсходовал четыре гранаты и отбросил немцев на исходные. Группа на вершине оживилась и атаковала немцев по фронту, тем более что гитлеровцев оставалось немногим более полутора десятка человек. Партизаны вели огонь прицельно и точно, и вскоре на склоне остались лежать последние из отступающей группы.

Высокий седой человек в маскировочном комбинезоне остановился перед укрытием Веретенникова и, сложив ладони рук рупором, крикнул;

- Эй, товарищ... выходи...

Веретенников от удивления привстал из-за камня, не теряя осторожности, спросил;

- Вы кто? Почему говорите по-русски?

- Это я вам должен задать вопрос: почему вы говорите по-русски?..

- Вы партизаны? - крикнул сержант.

- Нет...

Веретенников встал и, спотыкаясь, медленно пошел по склону, уже понимая, кто перед ним.

* * *

В бункере было светло. Двое офицеров цедили коньяк и вели неторопливую беседу.

- Ты любишь убивать потому, что ты смертен и знаешь, что придется умереть. Ты мстишь за свою будущую смерть, - говорил тщедушного телосложения, худощавый немец в форме абвера.

- Кому-то нужно делать грязную работу, Зигги. Поэтому я и пошел в СС.

- А я не хочу... Для меня интересна игра умов... Победить умного противника - это удовольствие. И ты не откажешь в моем поиске. Он последний, Гельмут...

- Что ты несешь? - притворно поднял брови оберштурмбаннфюрер.

- Ты знаешь... И не хуже меня. С лейкемией не шутят, как с Кальтенбруннером. Так-то вот, оберштурмбаннфюрер Хёниш.

- Ты еще доживешь до победы, Зигги.

- До чьей победы? Германия опять проиграла войну. И все из-за этой проклятой камарильи во главе с обожаемым фюрером...