Седой подумал, что хорошо бы подняться по отвесной скале самому, помочь Щеколде, а уж богатырь втянет остальных. Стенка выводила их к нужному квадрату, минуя немецкие заслоны и засады.

Разведчики рассматривали гладкую, без единого излома, гранитную стенку.

- Да, тут без завещания не обойдешься, - пробормотал Щеколда.

- Ну так уж и завещание, - усмехнулся Седой, - с твоей-то силой.

- А сила тут ни к чему, товарищ капитан, тут умение нужно. Дом-то десятиэтажный, и ни одной зацепки.

- А если я поднимусь и тебе сверху помогу, по страховочной веревке сможешь подняться по вбитым крючьям?

- Ну если... может быть...

- Если поднимешься, ты мне втащишь остальных.

- Поднимусь, тогда конечно.

И в это время металлический стрекот нарушил тишину. Все замерли, напряженно прислушиваясь.

- Самолет... - определил Синёв.

Из-за горы вынырнул знакомый моноплан-парасоль.

- В укрытие, - крикнул Седой и первым бросился под козырек скалы в узкую расселину.

Самолет перешел на бреющий полет - пилот старался разглядеть получше то, что происходило у скальной стенки.

- Товарищ командир, разрешите, я его на опережение сработаю, ну, товарищ командир. Он же нас видит, гад... видит. Мы как муравьи на асфальте...

Седой и сам понимал, что пилот их видит. Снижается, чтобы получше разглядеть, сосчитать, а может, и обстрелять.

- Давай, Саша... покажи все, что можешь. Ведь рисовал же ты восьмерку...

- Счас... - рявкнул Чиликин и резво приладил ствол в каменную разножку. Щеколда ждал, как охотник, затаившись, весь собранный, сосредоточенный, - глаза спрятались в веках, остались одни щелочки. Эти щелочки смотрели в прорезь прицела.