Я жаждала смерти.

- Она в сознании?

В лицо плеснули холодной водой, я очнулась. В темнице? Мои руки в цепях, прикованы к стене. Тело дрожит от сырости. Что это за ужасный кошмар?

Передо мной стояли трое из рода Кеймири. Один - старше других, то же лицо, что и у Затара, только более жесткое выражение глаз. Другой средних лет, с лицом, способным к состраданию. Третьего я узнала по описанию Затара. Именно он, скорее всего, был повинен в моих страданиях. Я вспомнила, как Затар говорил мне: "Секхавей - настоящий садист. Его жизненная цель - разрушение. Будь это народы, планеты, женщины. Когда его посылают на войну, он возвращается с добычей - рабами и драгоценностями, но после него остаются только голые камни..."

Первым заговорил старший:

- Женщина, мы будем говорить без обиняков. Мой сын исчез. Где он?

В горле у меня пересохло:

- Ваш сын, великий господин, исчез?

- Я говорю о Затаре, дура! Не играй с огнем. За ним следили давно. Мы знаем, что он провел ночь с тобой.

"Слушай, сомкни свои уста!".

Я испуганно закрыла глаза:

- Он спал со мной, великий Кеймири. Больше ничего.

Он ударил меня. Я пыталась увернуться, но цепь крепко держала меня. Изо рта потекла кровь. Значит, это Винир, а еще один - Уайрил. Тогда я позавидовала тем нациям, у которых есть бог, готовый послать смерть, если к нему обратиться с просьбой об этой милости.

Я знаю, сестра, тебе было бы больно читать о тех пытках, не оставляющих шрамов, которые довелось вынести мне. Уайрил запретил им уродовать меня, надеясь, что если я и не знаю ничего, то могу понадобиться в качестве приманки.

Ниар, отнюдь не мужество наложило печать на мои уста. Ничего не понимая в политических страстях, обуревавших этих людей, я ясно видела, что между ними нет согласия. Секхавей был неутомим, его раздражали советы Уайрила. Стоило мне заговорить, и меня отдали бы этому палачу. Это было бы страшнее всякой боли.