— Разве хозяйство это развлечение? — вздохнула Наташа. — Хозяйством занимаются, чтобы мама не ругалась, и потому, что так надо. Если бы можно было не мыть посуду и не ходить в магазин, никто никогда бы этого по доброй воле не делал.

— Я тоже так думала, — согласилась шишига, — только тогда я сидела в грязной норке, и никто меня не любил. А как Кузька меня в семью взял, оказалось, что печку цветами рашписывать интереснее, чем ручки у чашек подгрызать, а цыплят от коршуна спасать веселее, чем горшки со шметаной с полки сшибать. Переполох — тот же самый, только все шмеются и радуются. Может, и у вас что-нибудь интересненькое найдется. Покажи-ка мне свое хозяйство! Сейчас живо что-нибудь шумное сообразим.

Для простой деревенской шишиги в доме и правда много всего интересного нашлось. Сначала ее не могли оттащить от стиральной машины, уж больно смешно в ней белье бултыхалось и в окошко билось. Потом не могли ее из этой стиральной машины вынуть — закрылась она изнутри, дверку держит, а сама жалобным таким голоском просит кого-нибудь на кнопочку нажать. Уж больно ей понравилось, какое белье из этой машинки вынули — чистое, благоухающее, почти сухое.

Стиральная машина — это ладно, а вот что совершенно потрясло шишигу — так это пылесос. Сначала, когда только начала Наташа пылесосить, Юльке даже плохо сделалось.

— Это не чешно, — кричит, — я в гости приехала, мне шамый вкусный мусор и пыль положено отдавать, а тут какое-то чудище все подчистую шлизало, даже самой штаренькой бумажечки от конфетки не оштавило! Это пока я буду ждать, когда пыль накопится, ш голоду помереть могу!

— Успокойся, Юлька, сейчас чай с печеньем пить пойдем, я тебе ни за что не дам с голоду помереть, — утешает ее Наташа.

— Ага! Сами все вкушненькое съели, а гоштей всякой гадостью кормят! Для меня ваше печенье, может быть, самая вредная отрава!