Агентство Харриса не рекламировало свою деятельность, не имело таблички на дверях, у него даже не было телефона, и оно не входило ни в какие списки. Сведения о нем передавались из уст в уста. Мы получали работу от людей, которые не желали, чтобы об этом говорили, и иногда мы действительно улаживали дела, умудрившись не предать их огласке.

Вам стоило постучать в дверь условным стуком, и вас впускали. Джорджия обычно сидела внизу, и если с первого взгляда вы ей понравились, она предлагала вам кофе или чай. Если же она решала, что вам лучше не доверять, то вы обходились водой из кулера. Или вовсе ничем. Джорджия вела интервью с посетителем так же, как хирург удаляет осколки костей после выстрела, — методично уточняя детали и выуживая информацию с таким мастерством, что вы даже не ощущали, что вас исследуют и препарируют. В большинстве случаев Джорджия ничего не обещала. Остаток дня, а может быть, и следующие два-три, она тратила на написание отчета, отправив стажера в Центральную библиотеку или в архивы «Таймс» собирать газетные вырезки по данному вопросу. Джорджия изучала страницы из телефонных справочников, звонила на Вилкокс-стейшн, чтобы раздобыть информацию о водительских правах (если таковая находилась в свободном доступе) и даже просматривала частные объявления в сдвоенных выпусках «Лос-Анджелесской свободной прессы». По большей части все то, что делали ребята из приемной, называлось «врезкой» — надергать информацию о том, что происходило до и после интересующей нас даты, и о самом дне. Чем полнее файл, тем легче работа. Если досье составляла Маргарет, то задание выполнялось легко. Как правило, но не всегда.

Джорджия переместила Маргарет в тысяча девятьсот шестьдесят первый год, в момент сразу после избрания Кеннеди. Маргарет вернулась к возделыванию полей времени в Индио,