– Торах, Агам здесь, Агам пришел! – робко крикнул подросток, подойдя к пещере и осторожно заглядывая в нее.

– Кто пришел? А ну подойди ближе, я не разгляжу! – потребовал старик.

Он бросил в огонь щепотку какой-то травы, мешочек с которой висел у него на поясе, и костер вдруг ярко вспыхнул белым. Агам от неожиданности отшатнулся, убеждаясь в том, что колдун привык общаться с Духом Огня.

– Это ты, мальчишка? – прошамкал Торах. – Чего тебе надо? Из какого ты племени?

Он пристально смотрел на пришедшего своими колкими глазами и недовольно шевелил пустыми губами.

– Я из племени Камышовых Котов, меня зовут Агам, сын Яргле из Рынны.

– Я тебя узнал, Агам, – сказал колдун, подслеповато щурясь. – Это ты тогда приручил камышового котенка?

– Да. Это был я.

– И что стало с котенком? Он умер?

– Нет, он вырос и убежал.

– Зверь, рожденный свободным, должен жить свободным, так хочет Дух Земли, – сказал Торах и что-то забормотал. Потом он сел на камень и нахохлился, как ворон. Его лысина отражала пламя костра. – Я тоже когда-то пробовал приручить волчонка, – сказал старик. – А потом он вырос, и однажды Дух Земли позвал его. Я пробовал удержать его и вот...

Колдун вытянул правую руку, и Агам увидел, что на ней нет указательного пальца. Мальчик посмотрел на свою правую руку, на которой выделялись два глубоких шрама: один – от острого камня, другой – от укуса выдры.

Но пальцы у Агама все целы, их было два, два и один. Пещерные люди умели считать только так: один, два и много... Все, что больше двух, неопределенно называлось: много. Когда нужно точно сосчитать количество тех или иных предметов, например, сколько убито на охоте оленей, то число или показывали на пальцах, или говорили, если, скажем, оленей было семь: одна ладонь, один и один. Одна ладонь означала пять.