– Погоня! – испуганно воскликнула Роса. – Я могла привести за собой погоню!

– Отталкивайся! Плывем! – крикнул подросток и, передав подруге копье, схватил лук и натянул тетиву.

Но это была не погоня. К ним, неуклюже продираясь через камыши с таким шумом, какого не бывает ни от одного пещерного медведя, мчался и размахивал руками незнакомый мальчишка примерно одних с Агамом лет.

Он был совершенно безоружен и очень странно одет в какую-то непонятную многоцветную шкуру (свитер), на ногах были – ткань, перепоясанная широкой веревкой (брюки), и что-то вроде зимних снегоступов неизвестной формы (кроссовки). Волосы у мальчишки были очень короткие, не такие, как у пещерных людей, которые не стриглись всю жизнь, а только изредка, когда волосы уж очень мешали, обрубали их острым краем каменного топора. В руках у мальчишки был непонятный мешок из кожи с рисунком на ней белой краской, изображавшим дикаря с бумерангом и какими-то тайными знаками (сумка с надписью «ХОККЕЙ» и нарисованным вратарем).

Беглец что-то кричал на непонятном языке и все время оглядывался назад, будто за ним кто-то гнался. Из леса доносился треск сучьев, а потом из него выскочили несколько воинов из племени Камышовых Котов, и среди них Уа-Аях. Отец Уюка бросил копье, но мальчишка был слишком далеко, и оно вонзилось в землю в нескольких метрах за его спиной.

Увидев плот, а на нем – будущую невестку рядом с изгнанником, Уа-Аях гневно закричал что-то воинам, показывая на ребят. Воины рассыпались на несколько групп, как при загонной охоте, и помчались через камыши.

Агам опустил лук. Кем бы ни был этот мальчишка, он был безоружен, и у них были общие враги. Если Уа-Аях догонит незнакомца, то убьет его, как прикончит и самого Агама, а Росу утащит в племя и заставит стать женой своего жирного сына. «Враг моего врага – мой друг», – вспомнил пещерный подросток, проникаясь к беглецу сочувствием.