И снова он ощутил прилив сил. Медленно он поднялся на колени, затем, опираясь на камень, на ноги. Теперь сверкающее марево подступило ближе, воздух дрожал и переливался уже в десятке шагов от него. Андрес снова вытащил передатчик, развернул антенну, скорректировал карту и установил, что до искомого места осталось всего около пяти – шести километров. Некоторое время он размышлял о том, стоит ли дожидаться ночи, – в темноте он мог бы определять направление по звездам, но потом подумал, что едва ли перенесет вечернюю жару и едва ли сможет добыть еще воды до наступления ночи. Надо было идти вперед сейчас или никогда.

И он снова двинулся в путь. Теперь он шел по шельфу, и ему попадались остовы кораллов, похожие на белые руки, тянущие к небу обломанные пальцы, заросли окаменевших водорослей, иногда даже – стволы пальм, унесенных некогда в океан и оставшихся здесь навечно. Под ногами похрустывал белый песок – миллионы и мириады крошечных раковин и скелетов, обратившихся в пыль.

Иногда ему приходилось продираться меж застывших растений, и тогда вся его одежда оказывалась усыпанной острыми обломками, от которых приходилось беречь кожу.

Наконец и эта часть пути осталась позади, и Андрес начал подниматься на широкий гребень, тянущийся от плато к невысокому взгорью. Что это – остров? Скорее всего, нет. Воды здесь не было вот уже 60, а то и 70 тысяч лет. Земля так медленно теряла воду, что человечество просто не замечало этого. Но и после того, как глобальные изменения климата стали очевидными, большинство людей, как и Андрес, никогда не покидавшие жилые комплексы, едва ли интересовались происходящим во внешнем мире. Но здесь, под открытым небом, все выглядело по-другому. Вода ушла, а вместе с нею ушла и жизнь, оставив только песчаные пустыни и огромные солончаки. Перегретый, перенасыщенный углекислотой воздух также был безжизненным. Исчезли облака, защищавшие прежде Землю от солнечных лучей.