- Что ж я, душу продал, а? - мрачно пошутил гость.

- Ну-у, не ожидал, - мягко пожурил Сергей Петрович, - мы же материалисты.

- А что за новый принцип? - вдруг спохватился Летягин. - Уж не воровать ли? Сажать-то по старому принципу будут.

- Нет, воровством это никак не назовешь, - успокоил Сергей Петрович, - скорее, получением своей доли.

- У нас и раньше ничего не было, хотя мамка говорила, что деда раскулачили, пока он сам ходил у соседа шмонать. Вернулся и пшик - даже горшок забрали... Но если вы какой-нибудь должок ввернете, то я не откажусь.

- Вернем, и очень скоро, - с несомненной убежденностью сказал Сергей Петрович, а вы, юноша, кстати, читали Геродота?

- Сергей Петрович, да пес с ним, с Геродотом, - не побаловал ответом Летягин и понял, что мысли начинают спутываться в клубок макарон, а хозяин до сих пор еще ничего толком не объяснил, - что со мной будет? Суд ведь на носу. То есть, извини, Трофим, пес тут ни при чем.

- Сейчас идите домой и ничего не бойтесь, - распорядился Сергей Петрович. Ваша судьба будет устроена.

- Как это можно устроить мою судьбу, если вам даже не известно, что вообще мне надо, - запротестовал Летягин.

- Всем надо одного и того же, - успокоил его Сергей Петрович. Трофим, помоги товарищу.

- Да какой он мне товарищ, тамбовский волк ему товарищ. - Летягин собрался встать, но это оказалось не просто. Расслабление и дремота превращали все его усилия в какие-то конвульсии.

Он заметил, что Сергей Петрович с брезгливой улыбкой разглядывает его, и рванулся, желая показать инвалиду бойцовский мужской характер. Услышал свой спортивный крик, кресло куда-то испарилось, и перед зрачками возник ворс ковра, в значительном увеличении более похожий на шерсть пещерного медведя, а может и мамонта. Сергей Петрович скомандовал: "Взять", и Георгий едва не завопил снова, но уже от жути, представив клыки Трофима, рвущие в клочья беззащитную задницу.