Знакомый с этикой людей, Тыоня понял — воры! В какой-то мере он был в этом доме чужаком, но вовсе не собирался ничего выносить отсюда. Эти же люди, пока хозяин квартиры честно зарабатывал деньги, пытались воспользоваться плодами его труда. Тыоне это показалось возмутительным. Терпеливо наблюдая за тем, как воры перекусывают и знакомятся с содержимым ящиков, он решил их проучить. И нарушил запрет, которому до сих пор старался строго следовать — не выдавать себя. Этот запрет был запрограммирован в нем, как инстинкт самосохранения. Тыоня подлетел к одному из воров и сорвал с него шляпу. Но тот решил, что ее просто сдуло сквозняком и не очень испугался. Подняв шляпу, опять нахлобучил ее на давно немытую шевелюру. Тогда Тыоня сорвал шляпу вновь и стал махать ею перед носом воришки, затем плавно пронес ее по воздуху из одного угла комнаты в другой и опустил на голову другого вора. Эффект был значительный. Побросав награбленное — серебряный портсигар, бумажник с деньгами, зажигалку, хрустальную пепельницу, — воры дернули из квартиры. Тыоня удовлетворенно прикрыл за ними дверь и с чувством некоторой вины тоже ведь учинил в доме беспорядок — разложил вещи по местам.

Одной из любимых забав Тыони было, запутавшись в ветвях груши, яблони или орехового дерева, изо всех сил трясти ветви и наблюдать, как плоды падают под ноги недоуменным прохожим: ветра вроде бы нет, а деревья раскачиваются…

Еще Тыоне нравилось залетать в палатки туристов, и, пока они пляжатся или ходят по горам и лесам, вьюном пройтись, разметав одежду, банки-склянки.

Сейчас Тыоня был раздосадован. Да, удалось на некоторое время воплотиться в человека, но барьер между людьми все равно не преодолен, так как невозможно наладить языковой контакт. Однажды нарушив свой внутренний запрет не выдавать себя, он больше не мог сдерживаться.