Еще одна незапланированная неприятность настигала меня, когда опекун уже выдавал трели на нарах. Неведомая сила как бы выкручивала меня на манер тряпки. Я даже несколько раз штаны ощупывал, не мокрые ли. И Дуевские слова вспоминал, о высасывании душевного жара у граждан. Как-то выкручивали меня в очередной раз, ну и выпустили жар. Заодно и некое существо, прихватив мои мысли, выскочило наружу, назовем его для ясности ГНОМИКОМ. Что интересно, я как бы стал им. Раз — и затянулась пеленой вся камера, принялся блуждать я (то есть гномик) в непроглядной мгле. Блуждаю по-черному, вокруг же неустанное чавканье и всасывание, будто это не туман, а питательный бульон. Несколько раз видел и тени чавкающих-сосущих, каких-то родственников пиявки и глиста. Один червяк так мощно меня потянул, что я принял его за Родиона Михайловича. Навроде разглядел даже — сидит тот тихонький в кабинете, стеклышки очков поблескивают, конфетку жует и бумажку правит. Рванулся сдрейфивший гном обратно с такой силой, что чуть не треснул. Повоевал с ветрами, попланировал и как-то из тумана пищеварительного выскочил, прямо в родную камеру.
Хотя можно было гордиться, что я за свой жар души схватился и не дал его сожрать, но подозрительные видения намекали скорее на помутнение в голове. И в самом деле, поволокли меня на допрос, а я собрался дать еще один ответ. По-джентльменски выражаясь, попробовать внезапно Белорыбова нокаутировать, а по-рабоче-крестьянски — дать ему по соплям, чтоб не скоро встал. Пусть хуже, но роль будет не чужая, а моя. Хуже себе сделать не пришлось, следователь стал вдруг умным и добрым. Извиняется даже, мол, кто же знал, что вы такой положительный гражданин. Я, обалдевши от положительных эмоций, решил, что это спасенный жар души мою судьбу устроил.