Его равнодушие исчезло.

- Пилот,- сказал он, - если мои ожидания справедливы, мы никогда не увидим эту звезду.

-Да?

- А разве вы не знаете? Разве вае-не инструктировали о том, что...

- Нет. Я всего лишь лентяй, который так и норовит кого-нибудь обмануть, понимаете? У ученых слишком мало времени, чтобы тратить его на меня. Продолжайте.

- Все, что мы получим...это уникальную информацию... увидим нечто удивительное в галактике, нечто такое, что заставит меня поверить в существование Бога, который заботится о нас.

- И что это?

- Пожалуйста, - взмолился Вилер, - не лишайте меня возможности получить удовольствие. Я должен немедленно рассказать вам все, а вы рассудите, прав я или нет.

Руварац сжал кулачище.

- Я хочу, черт возьми, знать, в какую историю мы ввязываемся, -сказал он.

- Если верить моим предположениям, нам не причинят никакого вреда. Если же я ошибаюсь, то буду так же сбит с толку, как и вы. Где мы сейчас находимся?

- Кто знает. Нам ведь не с чем свериться, кроме как с расчетным центроидом. Но мы идем по орбите со скоростью 435 километров в секунду. Если бы это было солнце, то мы неслись бы уже в слоях атмосферы. Но глубоко погружаться в гравитационный колодец мы не можем, у нас не хватит активной массы для реактора, чтобы оттуда выбраться.

- Гравитация растет так, словно это тело подобно солнцу, верно?

- Да, это так. А этого не должно быть. Если это нейтронная звезда, глыба вырожденной материи размером меньше Земли, то ее поле должно меняться так резко, что...

И тут они почувствовали удар.

В пустоте глубокого космоса, казалось, не было особых причин тратить энергию на то, чтобы постоянно контролировать возможные метеориты. Кроме того, противометеоритному маневру препятствовало мощное притяжение гравитационной массы неизвестного тела.