Во второй спальне стоял дым коромыслом, но командира не было ни видно, ни слышно.

- Где Колышкин? - спросил я мимоходом.

- А кто его знает! - равнодушно ответил приземистый крепыш, держа в объятиях два тюфяка сразу и направляясь с ними к двери.

А в четвертой спальне гремел скандал. "А ну дай, а ну дай! Вот я тебе как дам!" - слышалось оттуда. Я вошел. Стеклов, багровый от злости, стоял против того тощего, длинного и нескладного парнишки, который хвастал, что у него в деревне огромный бык. Оба уже и кулаки сжали, и головы пригнули, и стали друг к другу боком, выдвинув плечо, - вот-вот начнется драка.

- В чем дело?

- Я его... Я ему... - услышал я вместо ответа.

- Глебов не хочет мыть полы, - пояснил совсем маленький круглолицый мальчишка, чем-то неуловимо похожий на Стеклова. - Я, говорит, не умею, я не поломойка.

- А остальные что же - проходили поломойные курсы? - поинтересовался я. - Кончили вуз?

Вокруг зафыркали. Глебов опешил. Впрочем, он сразу обрел душевное равновесие:

- Да что, в самом деле! Чего я буду поломойка для всех!

Он задрал голову, скрестил руки на груди и без малейшего смущения встретил мой взгляд.

- Стань как следует, - сказал я тихо.

- Ну, положим, стану.

В это "положим" он вложил всю свою независимость и сознание собственного достоинства, но Наполеона изображать перестал.

- Отряд Королева пилит дрова, чтобы Глебов вымылеся в бане, - сказал я. - Отряд Суржика помогает на кухне, чтобы Глебов сегодня пообедал. А Глебов боится утомиться, если вымоет полы для всех. Пусть он вымоет только то место, где стоит его кровать. Дай ему тряпку, Стеклов.

Все расступились. Стеклов взял в углу ведро и тряпку.

- Возьми вымой свои два квадратных метра, - сказал он спокойно, в точности повторяя мою интонацию.