У сарая Королев и другой паренек - лет одиннадцати, щуплый, маленький, с длинной, тонкой шеей - пилили толстое бревно. Королев двигал пилой легко, плавно и работал без видимого усилия. Его напарник давно уже вспотел, тяжело дышал, но сдаваться ему, должно быть, не хотелось. Король смотрел на него, насмешливо щуря янтарные глаза.

- Дай-ка я сменю тебя, - сказал я.

Мальчишка с удивлением и благодарностью посмотрел на меня, потом боязливо покосился на Королева:

- Не надо, Семен Афанасьевич, я не устал.

- Ладно уж, сдавайся! - снисходительно произнес Королев и предложил мне: - Давайте померяемся?

Я взялся за пилу. С Королем было приятно работать - пила у него шла легко, без заминки и без напряжения. Некоторое время он поддерживал разговор.

- Попаримся в баньке, - говорил он, - попаримся! Давно я мечтаю искупаться.

Он балагурил так с четверть часа, потом притих.

- Отдохни, - предложил я.

Он только помотал головой. Мы продолжали молча, упорно работать. Я чувствовал, как ослабела рука Королева, как тяжело он дышит. Он не смотрел на меня, и я знал: он свалится вот тут, у бревна, но пощады не попросит. Еще полчаса спустя я сказал:

- Ну, всё! Не ты - так я устал.

Королев почти выронил пилу и тяжело опустился на первый попавшийся чурбашок.

- Если б я до вас с Ванькой не пилил, я бы еще знаете сколько мог! сказал он прерывисто.

К вечеру мы все валились с ног от усталости, но ужинали после жаркой бани в чистом белье и новых костюмах, а в спальнях ждали аккуратно застланные кровати со свежими простынями и наволочками.

Перед ужином ко мне подошел Петька в синем сатиновом костюме, в новых башмаках, до того чистый, до того умытый, что лицо у него так и блестело. Он не говорил ни слова - только стоял и смотрел на меня.