- Денис, вправо! - крикнул Максим.

Он, не замедляя бега, мгновенно отклонил тело, но все-таки не успел: что-то сильно ударило под лопатку и упало, звякнув о камни. Встретив своевременно выброшенной вперед ногой бегущего наперерез шшата в полунадетом панцире, он повел плечом, проверяя - ничего страшного! - и проводил взглядом пролетевший над головой мешочек с порошком саматы, брошенный Валериком. Мешочек упал внутрь куба - раздался громкий хлопок, над печью полыхнуло багровое пламя, и сизый дым превратился в черное облако; оно окутало печь и начало расползаться по оврагу.

- Финиш! - гаркнул он, с разбегу бросаясь вверх по склону. Ребята, напряженно дыша, взбирались рядом.

"Вот вам, сукам, город, вот вам Круглые Чаши! - радостно подумал он. - Перебьетесь!"

Край оврага с черными деревьями, спасительно протянувшими ветви, был совсем рядом. С зеленого неба катился непонятный громкий звон...

2.

Звенело над головой, звенело настойчиво и долго, пульсирующей болью отдаваясь в висках. Он полупроснулся - хотелось пить - нашарил на полке за диваном будильник и, не открывая глаз, шлепнул по нему ладонью. Звон оборвался. Можно было вновь забыться, но томили духота, жажда и гадкий привкус во рту, да и будильник ведь трезвонил не просто так, а звал на работу.

Он, сделав усилие, проснулся (боль в висках не стихала), спустил ноги с дивана и пробормотал, с силой потирая лоб:

- Кудрявая, ты что, не рада веселому пенью гудка?

Потом уставился на равнодушно тикающий будильник, наконец-то обретая чувство реальности. Будильник не должен был звонить, потому что ему, Денису Курбатову, бывшему пэтэушнику и бывшему десантнику, а нынче двадцатипятилетнему токарю-фрезеровщику славного завода "Красный молот", не нужно было спешить на работу. Уже вторую неделю не нужно было спешить на работу. Издержки создания новой независимой державы привели к тому, что почти весь трехтысячный коллектив "Молота" отправился в вынужденный отпуск без содержания. А значит, будильник он вчера вечером или ночью завел просто машинально, по привычке.