- Ну и рожа-а, - повторил он, зевая, и в зевке поднимая руки и мотая головой.

Самое обычное движение рук отозвалось вдруг болью. Он повернулся к зеркалу боком, стараясь рассмотреть, что там такое у него на спине - и обнаружил под левой лопаткой солидный лилово-багровый кровоподтек, которого вчера еще - можно поклясться! - не было и в помине. А теперь кровоподтек был, словно накануне кто-то от всей души врезал ему между лопаток. Саня какой-нибудь или тот же Ворон.

Он стоял в прихожей перед бесстрастным зеркалом, хмуро разглядывая свое отражение, и что-то такое вспоминалось, что-то такое брезжило, всплывая из глубин, неуверенно оформляясь в нечеткие полуобразы, которые вроде бы и являлись ему когда-то, только забылись... Или и не было никаких образов, а что-то казалось ему после "Сугоклеевской" и пива?

- Что ж такое? - растерянно вопросил он отражение, осторожно трогая ноющий кровоподтек. Нет, совершенно непонятно было, откуда он взялся.

"Рут-Ат" - это слово, вернее, даже не слово, а определение чего-то бывшего, но словно бы и не бывшего, проявилось вдруг в туманном облаке каких-то других определений, и вспомнилось что-то бывшее или не бывшее, но настолько реальное и осязаемое, что было странно - почему это вот реальное и осязаемое уплыло вдруг, не оставив по себе хотя бы щепотки земли... хотя бы кусочка неба... отзвука... прикосновения...

- Рут-Ат... - пробормотал он, пробуя слово на вкус, вслушиваясь в его звучание.

И вспомнил свой сон. Долину. Черный лес. Овраг. Рут-Ата, Лил-Ола, Сергея, Максима и Валерика. Вспомнил шшатов.

Воспоминание было неярким, словно память о кинофильме, виденном давным-давно, в раннем детстве. Только одним из героев этого фильма был он сам, Денис Курбатов. Как всегда случается во сне.

Ощущение дыры в памяти почти исчезло и он, еще раз сокрушенно взглянув на кровоподтек, пошлепал по теплому линолеуму к холодильнику с желанной банкой.