Дежурный перехватил мой взгляд и сказал многозначительно:

- За интимную связь с Мариной Виардо!

- С Мариной Влади, - поправила одна из девиц.

Льва Николаевича Толстого по причине толстовства прибили за уши. Горькому за богоискательство вколотили гвоздь в широкополую шляпу. Пушкина повесили наперекосяк - может быть, за то, что арап? А о том, как поступили в этом кабинете с портретом Федора Михайловича Достоевского, я и говорить не буду, чтобы не надрывать русского сердца. Дежурный увидел, что лицо у меня изменилось, сунул мне бумагу, ручку и копирку.

Разиков пять еще пришлось переписать, пока не догадался я вспомнить Страмцова - тогда оказалось, что заявление в самый раз. Напоследок я еще поглядел с содроганием на Федора Михайловича и пошел к Басманову.

Оперативная работа по Брэму

В кабинете был Басманов не один, за столом у него примостилась крашенная в седину девица с размазанной по лицу привлекательностью. От девицы пахло перегорелым вином и ночным вокзалом.

- Ты лучше скажи, Мария Георгиевна, зачем ты незаконно депутатский значок нацепила? - донимал ее Басманов.

- Мужчинам нравится, когда депутат,- отвечала девица.

Я кашлянул. Басманов глянул и вспомнил, от кого я.

- Ступай, Мария Георгиевна, фотографироваться для доски позора, вестей из вытрезвителя,- велел он девице.

- Мальчики, а слышали анекдот про Рюрика и Ма-рика? - спросила, девица и немедленно рассказала этот анекдот. Басманов покраснел, замахал руками, выпер ее и взял заявление. Новая редакция, судя по лицу, его устраивала. Красным карандашом сделал пометки, потом сказал:

- Значит, в ночь с пятого на десятое... Да, дела... Точно не скажу, но, по почерку судя, цимексы шуруют.

- Какие цимексы? - испугался я.

- Да уж цимексы, - зловеще сказал Басманов.- Сейчас я подробнее узнаю...