- Куда же мне обратиться? - спросил я в надежде, что за такие-то деньги получу консультацию.

- Стучитесь в любую дверь,- сказал невеликий.- Народ у нас душевный, помогут в хорошем деле. Тем более, вы от Бориса Бенедиктовича... Батюшки! вдруг он шлепнул себя по лбу.- Да вы же первый, кто от него вернулся! Ну и как там, у вас? Не беспокоят?

- Очень беспокоят,- сказал я и протянул заявление. Он стал читать, и по мере чтения брови его ползли все выше и выше.

Окончательно уползти бровям на затылок помешал телефонный звонок. Невеликий метнулся к аппарату.

- Так,- сказал он.- Слушаюсь. В двадцать четыре секунды.

Он поглядел на меня очень зловеще и сорвал со стены сувенирный отбойный молоток с дарственной надписью. Молоток, даром что сувенирный, загрохотал и задергался у него в руках.

- Переэкспозиция! - закричал невеликий и, подскочив к мемориальной доске, стал крушить ее. Полетели осколки гранита.

- От Страмцова, значит, - шипел невеликий, трудясь. - Щас тебе покажут Страмцова, креатура позорная...

Снова зазвонил телефон каким-то грозным непрерывным звоном. Зажглись тревожные лампочки. Невеликий бросил инструмент на пол и схватил трубку.

- Есть отставить...- упавшим голосом сказал он. - Все понял. На данный выпад ответим повышенной посещаемостью кабинет-музея...

Он положил трубку, вытер высокое чело, сдвинул брови на место и сказал:

- Деньги за билет будут возвращены по перечислению, их переведут на ваш депонент... Батюшка! - закричал он вдруг и стал топтать отбойный молоток ногами. - Не погуби! Это, оказывается, выпад был с четных этажей, а никакое не распоряжение! Это они перед нами задолженность за первое апреля погашали! Передай Борису Бенедиктовичу, что светлую память храним и множим, как только можем!