Говорил стоявший у окна мужчина в костюме цвета сливочного мороженого. По форме, белизне и лощености его голова приближалась к очищенному яйцу вкрутую, на котором по ошибке выросла сотня-другая волосков. Самым ярким пятном на лице были появлявшиеся во время говорения зубы из червонного золота. На лацкане пиджака прилепился круглый значок с веселой рожицей и надписью: "Кип смайлинг!"

- Видите ли, я от Страмцова,- начал я.

- О, привет-привет! Ноу проблемз! - сказал Кип Смайлинг и протянул влажную ладошку.- Тогда все в порядке. Значит, от Боба Страмцова, так-так... Мы с ним внешнеторговый техникум заканчивали. С ним на дипломатической-то работе казус вышел: на приеме подали национальное блюдо - фиги с оливковым маслом, так он усмотрел в этом оскорбление и не стал есть, пока не согласовал с руководством... Ну да тогда и время было иное. А что на четных этажах говорят насчет его прошлого - это бред! Они рады любой авторитет ниспровергнуть.

Я протянул заявление.

- Нет-нет, не трудитесь,- сказал Кип Смайлинг.- Эльвира! - скомандовал он в микрофон, прикрепленный к другому лацкану.- Дайте все материалы по делу!

Немедленно погас свет, зашумела электроника, по дисплею над столом побежал текст моего заявления.

- Интероргтехника, - сказал Кип Смайлинг. - Она шагает вперед, а проблемы все те же, все те же... Вот и вы, Геннадий Илларионович, неглупый вроде бы человек, а недопонимаете...

- Что же здесь недопонимать? - спросил я.- Небось не квартиру требую. Просто хочу нормально жить, работать, отдыхать, а главное, не хочу, чтобы мою кровь...

- Да-да, я прекрасно все понимаю,- сказал Кип Смайлинг.- Я-то вас понимаю, а вы нас понять упорно не хотите... Никак не можете взглянуть на дело с другой точки зрения. Не со своей, обывательской, а, так сказать, по-государственному!