Место выброски на карте показали – в километре от крепости довольно большая проплешина есть – вот на нее и надо попасть.

И вот сидим мы в самолете, лицом друг к дружке. Каждый о своем думает. А у меня с того момента, как взлетели, только одно в голове было, вы уж извините…

Когда Капочка тогда возле Академии в обморок упала, у нее халатик задрался. И как открылись мне ее аппетитные длинные ножки, да как увидал я ее кружевные белоснежные трусики, да такую сладенькую упругую попочку! Ой-йо-о!!! От вида всех этих деликатесов мое солдатское сердце так горячим ходуном и забухало, так любовью и заклокотало…

… В этом месте повествования Капитолина Карловна покрывается густым румянцем, скромно тупит взор и как бы невзначай одергивает юбку.

– Ну, что ты, Отто, право… Неловко при детях-то…

А дети – зять Бонифаций, дочь Вероника и внучка Алиса – уже невольно перевели оценивающие взгляды на участок, из-за которого „горячим ходуном забухало“ сердце юного гвардейца Отто Фишера.

– Нет, Капочка, без этого никак нельзя, – протестует генерал. – Это ж самое главное. Только благодаря твоим ножкам, попке и трусикам я остался жив! Они у меня в мозгах все время боя как припаянные стояли, они меня не хуже талисмана берегли! А может, даже и лучше…

… Как ни странно, выброска прошла удачно. В заданном квадрате, в точное время. То есть в километре от крепости, на ровной площадке. И, само собой, под довольно плотным огнем неприятеля. Пираты же не глухие и не слепые – гул самолетов с такого расстояния отлично слышен, выброска десанта видна. Но солнце не подвело – сияло, как по заказу, прямо в глаза противнику.