— Все идет очень хорошо, — успокаивала ее доктор Бонс. Стояло свежее летнее утро. Окно в комнате Ари было открыто настежь. В комнату врывался пьянящий дух свежескошенной травы. Вот уже шесть недель, как она вернулась домой из больницы. Дни казались ей сплошной рутиной сменяющих друг друга визитов врача, прохождения рентгена и осмотра гипса. Она уже от всего этого готова была на потолок лезть. Даже воспоминание о тоннеле померкло.

Доктор Бонс сунула руку в кувшин с целебной мазью и принялась растирать правую ногу Ари. Ари поморщилась, но не закричала. Массаж заметно помогал. На этой неделе она начала понемногу гулять по лужайке почти без помощи костылей.

— Но когда я смогу поехать верхом на Беге?

Несмотря на то, что доктор Бонс была совсем не молода, пальцы у нее были очень сильными. Она ритмично втирала мазь по всей икре до лодыжки, потом взяла эластичный бинт и тщательно забинтовала ногу до самого колена.

— Вставай, — приказала она.

Ари перекинула ноги через край кровати. Линк спал на полу, и она ласково ткнула его пальцем ноги. Он приоткрыл один глаз, зевнул и лишь потом отодвинулся. Ари встала, полная решимости не опираться на палку. Правую ногу обожгло словно каленым железом. Ари закусила губу и перенесла центр тяжести на левую ногу. Та, по крайней мере, просто болела.

— Отлично, — с трудом выдавила она. — Просто отлично.

— Гм. — Доктор Бонс скептически подняла бровь. — Ты собираешься идти так вниз обедать? С Фрэнком и Энн?

— Да.

— Ты просила своих приемных родителей позволить покататься на Беге?

— Они обещали узнать, как вы на это смотрите.

— Я не против.

— Так за чем дело стало? Бег мой, так ведь!? — Она произнесла это не вопросительным тоном. Вопросы она задавала на протяжении двух месяцев. Где мои настоящие родители? Где я жила раньше? Почему у меня такие чудные сны? И по мнению Ари, доктор Бонс ни на один из них не могла ответить достаточно правдоподобно. Но вот вопроса, кому принадлежит Бег, она не задавала. Это она знала твердо: Бег ее. На веки вечные.