– Жаль, что у ученых нет таких ональби.

– Знаешь, кажется, они кого-то дожидаются. И пока этот кто-то не появится, наши ученые будут топтаться на месте. Даже тот лингвист, что придумал идею повозки, не разговаривает с ними, хотя ясно, что он очень толковый парень. Социологи считают, что у них кастовая система, законы которой они не могут нарушать.

Я покачал головой:

– Не думаю. Я общался с несколькими ональби, и они относились друг к другу как равные. Он ухмыльнулся:

– Корабельный кок авторитетно утверждает… Думаю, все там, на корабле, затаив дыхание, ждут, пока я вернусь и сообщу им твое мнение.

Наверное, я заслужил этот издевательский упрек - ведь я задел контактную группу, в которой он работал.

– Если кастовая система существует, я буду сильно удивлен.

– Наши считают, что именно поэтому у контактной группы ничего не получается. Возможно, мы в некотором роде не та каста.

– Не то, чтобы каста… скорее, общество равных, а твоя контактная группа, наверное, не соответствует их представлениям о равноправии, - осторожно предположил я.

– Ну а если ты собираешься предстать перед судом равных, - огрызнулся он, - тебе лучше начать поиски уже сейчас. Я думаю, искать двенадцать коков-ональби тебе придется долго.

С течением времени поведение моих соплеменников заботило меня все меньше и меньше. Возможно, я превращался в аборигена. Возможно, тем самым я пытался дистанцироваться от склонного к ошибкам «хомо сапиенс», который убил разумного инопланетянина только потому, что тот не выглядел «нормальным». К тому же, что ни говори, люди, похоже, не такая уж распрекрасная компания.

Я не мог быть в претензии к Хикоку за его саркастический выпад - ведь это я вывел его из себя. Но я сделал это потому, что он пробуждал во мне ощущение собственной неполноценности.

После его ухода, все еще чувствуя себя задетым, я решил отправиться на сторожевой пост: может быть, встречу там Хресу. Снег шел не переставая, слепил глаза.