Я кивнул:

– Да, ты на верном пути. Продолжай в том же духе и ты проследишь появление законов, войн и даже рекламы.

– Прости, компьютер не знает этого слова.

– Ну, предположим, у тебя есть глина, а у кого-то другого ее нет. Реклама позволит ему узнать, что у тебя есть глина и ты хочешь продать ее.

– Я просто в восторге. Мы с тобой сделали для взаимопонимания между ональби и людьми больше, чем кто-либо другой. Все сразу становится ясным. То же самое с едой, да? Если съесть всю пищу в каком-то месте, то ее не будет хватать.

– Правильно. Вы, ональби, кочевники. Когда вы передвигаетесь, то пища, которую вы съедаете, будь то беса или что другое, составляет лишь небольшую часть пиши в этой местности. Затем вы двигаетесь дальше. Мы же строим город, и довольно скоро все съестное в его окрестностях кончается.

– И это привело вас к развитию сельского хозяйства. Ваша самая большая слабость оборачивается силой. Забавно. Затем сельское хозяйство заставляет вас изучать биологию и развивать технику. О, это замечательно! Скажи мне, вам ведь приходится рекламировать пищу, не так ли?

– Постоянно.

– Вы и сильны, и слабы одновременно.

– И поэтому, когда я увидел Гренабелосо и бесу, я действовал, как стая охотников, защищая представителя собственного вида от хищника.

– Потому что у бесы могла оказаться глина, которую он в знак благодарности мог дать тебе в будущем, если она тебе понадобится.

– Правильно. Но можно также сказать, что я действовал просто в силу предрассудка: существо, стоящее на двух ногах, должно оказаться подобным мне.

– Тогда ты не мог быть таким дальновидным.

– Это правда.

– И все же ты смог научиться предвидеть. Я замечаю это.

– Верно, я пытаюсь научиться смотреть в будущее.

– А другие люди? Ваша контактная группа не может быть тем, на что она претендует. Они совершенно не умеют смотреть в будущее. Они не видят ничего дальше настоящего момента. Мы ждем человека, который бы мог предвидеть, а его все нет.