От этих сложных рассуждений у меня закружилась голова.

– Благодаря чему анваби способен предвидеть будущее?

– Мы не знаем. Да это и неважно.

У меня вырвалось сердитое восклицание. Я ждал, что Хреса начнет рассказывать об активном и тщательном изучении генома ональби. Вместо этого я получил прагматичный, грубо-эмпиричный ответ.

– Но как вы узнаете, что перед вами анваби? - настаивал я.

– Какие характеристики определяют хорошего анваби? Хорошие ответы. Что же еще? Если тебе интересно, мы считаем это мерилом интеллекта. Ведь вас отбирают по интеллекту, так?

Я пришел в замешательство.

– Ну нет. У нас вообще не существует отбора.

– Не понимаю. Разве в вашем виде скрещиваются не с теми, кто достигает наибольших успехов? Может быть, я не так понял? Ведь ваши женщины предпочитают мужчин умных, богатых и сильных. Разве они выбирают глупых, бедных и слабых? Тех, кто находится на дне вашего общества?

Прежде чем ответить, мне пришлось несколько минут подумать.

– Если так подходить, ты прав. Но здесь нет планирования в формальном смысле.

– Хорошо. Тогда, значит, вы пожинаете в точности то, что посеяли. Моя идиома перевелась правильно? Она звучит осмысленно? Наша система производит специалистов, тех, кто блестяще подготовлен только для одного занятия. Ваша система производит тех, кто, возможно, не так преуспел в чем-то одном, зато более разносторонен. У каждой системы свои достоинства. Ональби и люди могут стать хорошими партнерами. Наши недостатки и достоинства будут прекрасно сочетаться.

Неужели это ощущение головокружительной ирреальности вызвано таблетками? Я с трудом улавливал нить разговора.