К нему обернулись. Слава - с досадой (дескать, молчал бы, не то сейчас брякнешь лишнее, а мне потом отдуваться), Тукало - с откровенным изумлением перед журналистской наглостью, остальные - с удивлением. Но Валерий все же заговорил:

- Когда-то я готовил статью одного иностранца о том, что цветущий планктон убивает животных... На калифорнийском побережье умирали люди, те, кто употреблял в пищу отравленные ракушки... Я хорошо помню статью, честное слово...

- Черт возьми! - закричал Тукало. - А ведь он прав! Жгутиковые способны вырабатывать смертельный алкалоид. Этот ваш контейнер вызвал цветение планктона, "красную чуму". Вот что хотите вы вкупе с Сильвестровым преподнести людям!

Слава подбежал к Валерию, обнял его, просиял, потом нахмурился и наконец высказал вывод, уже сделанный мысленно Валерием:

- Возможно, именно поэтому погибли и аквалангисты, и рыба. Необходимо провести дополнительное исследование воды в бухте.

Он смотрел на Валерия и думал: "Медики правильно говорят, что теперь нет врачей, а есть специалисты по правой и левой ноздре. Так и в каждой области науки. Это похоже на фокусировку луча: чем он уже, тем все более мелкие камушки, песчинки освещает на пути, но оставляет в темноте скалу, если она высится немного в стороне. Этот процесс закономерен. Мы уходим в глубину, сужая пространство для поиска. И вот к чему это приводит. Два человека глядят в окуляры микроскопов и спорят о том. являются ли песчинки частицами скалы, а третий без микроскопа видит всю скалу. Он, дилетант, делает открытие именно потому, что не углубился, не потонул в море сведений. Широты взгляда - вот чего нам не хватает".

...Снова уходил в море батискаф. Снова работали центрифуги, микроскопы, химические анализаторы... Слава ходил яростный, худой, неустающий. В очередной раз поругавшись с Тукало, он направился в радиорубку. По дороге его перехватил Валерий.