- Ну что ж, пойдемте, покажете мне его личное дело...
Тем временем бойцы охраны вместе с новоприбывшими начали выполнять приказ Аркадия Филипповича. И в одном месте, где берег круто обрывался к морю, счетчик Гейгера показал резкое повышение радиоактивности. Бойцы осмотрели это место детальней и обнаружили следы. Удивительные это были следы - небольшие малозаметные треугольнички с какими-то круглыми отпечатками посредине размером с двадцатикопеечную монету...
Помощник доложил о находке Аркадию Филипповичу. Все вместе рассматривали следы, пытаясь определить, кто или что могло их оставить. Загадка слегка прояснилась бы, если бы в это время они узнали еще об одном исчезнувшем контейнере... II
Загремела якорная цепь, приковывая корабль. Японское море коротко/ахнуло, плюнуло брызгами, пеной.
Слава стоял у борта рядом с Валерием, вглядывался в темную воду и угадывал большую глубину. Где-то там скрывается ответ на загадку. Он подумал о своем тезке из лаборатории Михальченко и о тех двух аквалангистах... Что увидели они в морской глубине в последние минуты жизни? Их трупы всплыли на поверхность, как всплывала мертвая рыба: без ран, без малейших повреждений. Только и некоторых местах на коже виднелись красные пятна да у одного из спортсменов на лице застыла улыбка - не гримаса, означавшая все, что угодно, а самая настоящая веселая улыбка. Что развеселило его?
- Слава, помнишь уговор? - спрашивает Валерий.
Не поворачивая головы, Слава кивает. Но Валерий, как видно, смотрит не на него, а на воду и повторяет вопрос.
- Я не меняю решений, - говорит Слава. (Это правда, и он любит это повторять.)
Ему кажется, что Валерий улыбается...
Вода тащит на гребне несколько мертвых рыбин и бросает их о борт. Ветер доносит сладковатый запах мертвечины. И, как отмечали побывавшие в бухте за последнее время, здесь почти нет чаек.