- Он ударил её по лицу, - сказал Гарион. - Я хотел за это убить его кинжалом, но голос велел мне поступить иначе. Я дотронулся до него рукой и сказал: "Гори!" Вот и все - просто "гори", и он загорелся. Я хотел потушить его, но тетя Пол сказала, что это он убил моих мать и отца. Тогда я сделал пламя еще горячее. Он молил меня потушить, но я не стал. - Гарион поежился.

- Я пытался предупредить тебя, - мягко напомнил ему Белгарат. - Я ведь говорил, что впоследствии это тебе совсем не понравится.

Гарион вздохнул.

- Надо мне было слушать. Тетя Пол говорит, что если ты раз использовал это... - Он запнулся, ища слово.

- Эту силу? - предположил Белгарат.

- Да, - согласился Гарион. - Она говорит, раз использовав, ты уже не забудешь и станешь делать это снова и снова. Лучше бы я все-таки ударил кинжалом. Тогда это, то что во мне, не вырвалось бы на волю.

- Ты знаешь, что ты не прав, - совершенно спокойно сказал ему Белгарат. Тебя уже несколько месяцев распирало, и ты, сам того не ведая, только на моей памяти воспользовался этим раз пять-шесть.

Гарион недоверчиво уставился на него.

- Помнишь того сумасшедшего монаха за переправой в Толнедре? Когда ты коснулся его, поднялся такой шум, что я думал, ты его убил.

- Ты сказал, это сделала тетя Пол.

- Я солгал, - беспечно признался старик. - Я делаю это довольно часто. Главное, чтобы у тебя всегда была эта способность. Рано или поздно она должна была проявиться. Я не стал бы так горевать из-за того, что ты сделал с Эшараком. Может быть, это было несколько необычно - не то, что я бы сам сделал, - но в конечном счете справедливо.

- Значит, так будет всегда?

- Всегда. Боюсь, это так.

Принцесса Се'Недра испытывала некоторое самодовольство. Белгарат только что подтвердил то, что сама она говорила Гариону. Если б мальчик перестал упрямиться, его дед, его тетя и, конечно, сама принцесса - все они гораздо лучше знают, что правильно и что для него лучше, - почти без труда направили бы его жизнь в нужное русло.